Lana Helldise
Корону снимать не буду - нимбу не мешает...
Название: Они затащат тебя в ад
Беты: Zoe Wolf (все главы), Flos Atra пролог - 6 глава , La Pleine lune пролог - 7 глава
Пэйринг: Гарри Поттер/Северус Снейп, Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер
Рейтинг: R
Жанр: Adventure/Horror
Размер: Макси
Статус: В процессе
События: Шестой курс, Вампиры, Гарри Становится Вампиром, Особо жестокие сцены, Снейп - отец Гарри
Саммари: Лорд Волдеморт нашёл способ уничтожить всех магглов. Теперь Тёмный Волшебник стал ещё могущественнее. Сможет ли Гарри со своими друзьями противостоять самому жестокому и сильному магу со времен Мерлина? И есть ли в этом смысл, когда механизм уничтожения людей уже запущен и остается только ждать своей участи?
Предупреждение: Северитус, постапокалипсис, будут присутствовать сцены пыток и насилия.
Дисклеймер: Все права на персонажей и сюжет "Гарри Поттера" принадлежат Дж.К. Роулинг.


Глава 1. Письмо

На городок Литтл-Уингинг постепенно опускался вечер. Солнце пекло уже не так сильно, как в середине дня, еще пара часов – и оно скроется, даря жителям пригорода Лондона долгожданный отдых от невыносимой жары.

Слова одного неизвестного диктора в новостях – «этим летом каждому второму захочется переехать на Северный полюс», - к которым многие англичане отнеслись с изрядной долей скептицизма, имея в наличие арсенал из вентиляторов в таком количестве, в каком не было розеток в доме, а так же по два-три кондиционера, - оказались пророческими. Техника ломалась, а лопасти вентиляторов гоняли по комнатам разгоряченный воздух.

И потому под вечер пустынные улицы оживали: домохозяйки бежали в ближайшие супермаркеты не для того, чтобы прикупить еды, которой и так было навалом в холодильниках, и даже не для того, чтобы посплетничать друг с другом, - а ощутить блаженную прохладу, даруемую исправными кондиционерами. Мужчины, недавно вернувшиеся с работы, старались занять себя хоть чем-то: от подстрижки полусухих газонов до покраски облупившихся почтовых ящиков. Ребятишки с нахлобученными на голову панамками носились как угорелые, обстреливая своих сверстников из водяных пистолетов.

Вся эта обыденная суета сегодня не коснулась жителей дома №4 на Тисовой улице. Всё семейство собралось возле припаркованной рядом с гаражом машины.

- Дадличек, сыночек, если захочешь кушать, в холодильнике, на нижней полке, есть брокколи, – ворковала Петуния Дурсль, заламывая руки и с беспокойством поглядывая на своего сына Дадли – широкоплечего мускулистого парня, вымахавшего за год на добрых шесть дюймов и теперь возвышавшегося над матерью подобно горилле над тощей макакой.

Такая забота младшего Дурсля не трогала, а наоборот, вызывала сильнейшее раздражение. В его недовольном взгляде, брошенном украдкой на мать, черным по белому читалось: «Сама жри эту дрянь». Он неловко топтался возле входной двери в надежде поскорее вернуться обратно в дом. Без матери.

В то же время её муж Вернон Дурсль напутствовал другого подростка:

- … Еду не трогать! Ты как утилизационная машина, ей-Богу! К нашему приезду в холодильнике не остается ни крошки! И только попробуй натворить что-нибудь во время моего отсутствия, я тебе голову откручу! – он пригрозил племяннику толстым пальцем и, повернувшись к своему сыну, добавил совсем другим, теплым тоном: - Дадли, ты остаешься за главного, присмотри за этим кретином. Надеюсь, к нашему приезду дом будет цел.

Гарри Поттер, вышеупомянутый «кретин», возвёл глаза к небу, стараясь не слушать продолжения напутствий дяди Вернона. Обычно они длились более пятнадцати минут и сводились к трём вещам. Для начала, он - бездельник и лоботряс, - должен «в кои-то веки выполнить работу по дому» (о том, что на протяжении всех своих сознательных лет Гарри отплачивал грозному семейству за еду, кров и одежду почти что рабским трудом, Дурсль благополучно забывал во время своих монологов). Продукты из холодильника действительно пропадали, так что во время отсутствия дяди и тёти ему запрещалось подходить к заветному «храму еды» ближе, чем на пять ярдов. И плевать, что по возвращении Дурслей худой парень встречал их голодным урчанием желудка, а его ширококостный «брат-бегемот» выглядел на пару-тройку фунтов тяжелее – во всех бедах обвиняли только Гарри. Ну и разумеется, дом должен был оставаться целым и невредимым – Поттера с его волшебной палочкой отождествляли с террористом, у которого за пазухой находилась пара килограммов тротила.

Заботливое кудахтанье тёти Петуньи было не менее раздражительным, чем несправедливые речи Вернона Дурсля. В данную минуту эта худощавая женщина с лошадиным лицом вновь кинулась обнимать своего сына, словно видела его в последний раз.

Дадли с обреченным выражением лица сжался, когда мать оставила на его щеке десятый след губной помады и очередной раз стиснула в объятиях.

Куда уезжала чета Дурслей в пятницу вечером – была загадка. Даже Дадли не удалось этого выведать. Его мать ограничилась фразой «ты всё скоро узнаешь, милый, это - сюрприз».

Наконец дядя Вернон сел за руль. Тётя Петуния хотела ещё раз обнять Дадли, но её остановило громкое ворчание мужа, что «мальчишка ей не тесто».

Когда за миссис Дурсль закрылась дверца и машина стала отъезжать от дома, Гарри вздохнул с облегчением. Дадли улыбался и махал рукой родителям, пока автомобиль не скрылся из виду.

Не говоря друг другу ни слова, парни пошли в дом.

Перед тем, как зайти в свою комнату, Гарри мельком взглянул на кузена, шедшего следом. Вид у того был хмурый. Дурсли не сказали, куда уезжают и во сколько вернутся. Следовательно, сегодня Дадли придётся ограничиться лишь сигаретами и просмотром фильмов для взрослых. Гарри оставалось только порадоваться: в прошлый раз Большой Дэ позвал к себе дружков на целый день, и Поттер был вынужден прятаться в своей комнате от их подвыпившей компании.

Дадли перехватил его взгляд.

- Составишь компанию?

- Э-э-э… Пожалуй, нет. Спасибо.

Дадли пожал плечами и закрыл за собой дверь.

Собственная комната встретила Гарри мрачной тишиной, запахом затхлости и пыли.

Парень устало повалился на кровать.

Небо за окном было сиреневого цвета, в комнате царил полумрак. Пустая клетка Букли стояла на столе.

Гарри сунул руку под подушку, его пальцы нащупали шероховатую поверхность пергамента – письма друзей. Рон и Гермиона писали ему несколько раз в неделю. Они переживали за него, старались всячески подбодрить и обещали скорую встречу. Разумеется, в письмах ни слова о Волдеморте и работе Ордена Феникса. Несомненно, его друзьям снова запретили об этом писать. Но Гарри на них не обижался – он полностью осознавал всю правильность этого решения. На пороге войны любая информация, доставшаяся врагу, может сократить шансы светлой стороны на победу.

Гарри одернул руку от писем, словно обжегшись – его мысли снова вернулись к войне. Мерлин! Как же ему осточертело постоянно задумываться, каково это будет, когда начнутся настоящие сражения? Сколько он ни старался, воображение всегда брало над ним вверх. Гарри представлял себе Косой переулок, утопающий в месиве языков пламени, пепла и черных клубов дыма. Как молодые ребята его возраста и даже младше наравне со взрослыми волшебниками участвуют в битве, защищая свой дом, свою семью, остатки мира, в котором они привыкли жить. Сотни тел погибших и раненых были раскиданы на холодном выстланном окровавленным пеплом асфальте.

Всё так же, как в маггловских фильмах про Вторую Мировую войну, только вместо автоматов и гранат – волшебные палочки, а вместо пуль и снарядов – смертоносные лучи заклинаний.

Как только Гарри удавалось отогнать столь реалистичные образы сражений, возникало множество мучающих вопросов, которые он был бы рад затолкать как можно глубже в себя и не возвращаться к ним ещё долгое время. Сколько будет погибших? Будут ли среди них его близкие друзья или, может быть, знакомые? Что станет с миром, если Избранный, - мальчишка, отмеченный Волдемортом как равный ему по силе, - единственный, у кого согласно пророчеству есть шанс победить величайшего Тёмного мага, не оправдает ожиданий и проиграет? «…Один падет от руки другого», и если это будет Гарри, то он утянет за собой в небытие все надежды на любовь и счастье в этом мире.

И хоть за окном царила полная противоположность той разрухе, которую он представлял в своей голове – свежий воздух, солнце, свежеокрашенные белой краской декоративные заборчики и гаражи, спешащие по своим делам прохожие, - интуиция подсказывала Гарри: первые пожары войны разгорятся здесь, в Литтл-Уингинге. Потому что Волдеморт, прежде чем доберётся до самого Гарри, постарается разрушить всё, что когда-то было связано с Мальчиком-Который-Выжил.

Что, если ему удастся отнять у него всё? Родители, крёстный Сириус, погибший этим летом, уже открыли список потерь.

Гарри, как он это привык делать в последнее время, когда тяжкие мысли довлели над ним, свернулся на кровати в позе эмбриона и обхватил руками колени.

Ему было стыдно признавать это, но больше всего на свете его пугало не поражение и не собственная смерть. Он боялся выиграть, выжить, увидеть горы мертвецов, которым не повезло так, как ему, различить в этом холме смерти из переплетенных между собой окровавленных тел знакомые лица с безжизненными остекленевшими глазами. Он боялся мира, который, несмотря на победу светлых сил, всё равно будет уже другим. Это как читать самую увлекательную книгу на свете, с легкой паникой видеть, что страниц до конца остаётся всё меньше и, дочитав, понять – этот мир закончился. И частичка тебя осталась в том фантастическом мире. И ты чувствуешь опустошение, даже несмотря на то, что конец такой, каким ты и хотел его увидеть. Но это всё равно конец.

«Что будет дальше?»

«Что если Волдеморт отнимет у меня всё, что мне дорого, прежде чем я убью его?»

Он начнёт гнить от всех этих мыслей. Мерлин, да он уже гниет! Эти мысли отравляют его, как самый искусный и болезненный яд, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме собственных терзаний.

«Чёртова дыра!» - мысленно выругался Гарри, испепеляя взглядом дверь собственной комнаты. Он давно заметил, что дом ненавистных родственников так и располагал к мрачным мыслям.

В Хогвартсе, в оставшееся до каникул время, Гарри старался избегать друзей. Рон и Гермиона как назло, всегда держались рядом, несмотря на его приступы апатии или раздражения и не давали ему сделать глотка блаженной смеси уединения и одиночества, в которой он так нуждался. Тогда он их обоих ненавидел за это.

И только оказавшись в доме своих родственников, отравляющих большую часть его жизни, он понял, как был несправедлив к друзьям. Сейчас Гарри чувствовал себя одиноким и брошенным как никогда.

Раздался тихий стук в окно. Юноша резко сел и обернулся. На подоконнике сидела серая незнакомая сова и, не мигая, смотрела на мальчика большими янтарными глазами. Гарри поспешно встал с кровати и, распахнув окно, впустил её.

Приземляясь на грязный столик возле клетки, сова гулко ухнула и протянула ему лапку, к которой было прикреплено письмо.

Отвязывая послание, Гарри испытывал легкую тревогу и гадал, уж не Дамблдор ли послал ему весточку? Директор не разговаривал с ним с того памятного дня, когда тот поведал Гарри о пророчестве и его роли в начинающейся войне. В последние дни гриффиндорец предчувствовал, что пожилой волшебник или кто-то из Ордена Феникса выйдет с ним на связь.

Гарри угостил птицу печеньем и дрожащими руками развернул письмо. Интуиция его не подвела! Затаив дыхание, юноша вчитывался в строчки, написанные знакомым почерком директора:

«Дорогой Гарри!
В первую очередь хочу поздравить тебя с прошедшим днём рождения. Уверен, оно прошло не так, как ты этого ожидал, но семейство Уизли решило полностью исправить данную ситуацию, и приглашает тебя в Нору. К сожалению, наши с тобой друзья очень заняты на работе, а я буду в Лондоне только в воскресенье поздно ночью. Поэтому предупреди дядю и тётю, что в понедельник днём я тебя заберу, разумеется, если ты не против.

Искренне твой, Альбус Дамблдор».


Сердце остановилось на мгновение а затем забилось быстрее, словно после бега. Еще три дня и он не увидит своих родственничков до следующего июня! Это радостное известие стоило гораздо большего, чем скупая улыбка, появившаяся на лице Гарри. Как всегда, в милость Фортуны поверилось не сразу.

Нацарапав короткий ответ Дамблдору, он отложил перо и привязал к лапке совы клочок пергамента. Ухнув и расправив крылья, птица вылетела в окно.

Поттер перечитал письмо директора несколько раз, прежде чем аккуратно сложить и положить к остальной стопке под подушку. Под «друзьями» старый волшебник, безусловно, имел в виду членов Ордена Феникса, а под «занятостью» - то, что все они находились на заданиях.

И тем не менее, радость Гарри быстро улетучилась. Уже в понедельник он покинет идеально сотканный кокон из неведения и приторно-сказочной утопии Литтл-Уингинга, чтобы столкнуться с пугающей действительностью творящегося в мире.

Гарри сравнивал себя с Робинзоном Крузо, попавшим на необитаемый остров. Он понятия не имел, что творится в волшебном мире - в подписке на «Ежедневный Пророк» ему было отказано. Гермиона жаловалась на то же самое. Рон в своём письме объяснил, что Сектор борьбы с неправомерным использованием магии усилил контроль, чтобы уменьшить риск волшебников быть обнаруженными магглами. В преддверии войны в магическом обществе зарождалась паника, и группы стирателей памяти не успевали управляться с поступающими вызовами, в частности, из-за пожилых волшебников, которые начинали колдовать на глазах у простых людей. Позже в отделении аврората провинившиеся маги объясняли свои нарушения тем, что они видели человека в одеянии Пожирателя смерти или самого Тёмного лорда.

И теперь в маггловские кварталы магические журналы и газеты не доставлялись. Хорошо, что подобное ограничение не коснулось писем, иначе Гарри точно сошёл бы с ума в доме Дурслей.

Так как единственной связующей ниточкой с магическим миром был Рон – а это было всё равно, что смотреть квиддичный матч, имея в роли комментатора Полумну Лавгуд, – Гарри и Гермиона получали весьма скудные представления об обстановке в магическом обществе: Уизли мало обращал внимания на вещи, которые ему не интересны, а что касается надвигающейся войны – и вовсе предпочитал находиться в счастливом неведении, пока возможно.

В маггловском мире было спокойно, и это сильно напоминало Гарри прошлое лето. Он думал, что теперь, когда о возрождении Волдеморта знает каждый маг, тот начнёт показательные нападения на магглов. Но ни взрывов, ни жестокой резни, ни стихийных явлений в лице пожаров, потопов и ураганов не наблюдалось. Новость казалось бы хорошая, но Гарри было не по себе от этого мнимого затишья. Он был уверен: Зло выжидает момента, чтобы нанести сокрушающий удар.

Видения прекратились. Возможно, этому поспособствовало то, что Гарри стал старательно очищать сознание перед сном, как того требовал когда-то Снейп. Но может быть и такое, что Волдеморт сам пресекал эту связь, чтобы Поттер не узнал о его планах.

Теперь Гарри понимал, насколько эта связь опасна: он чуть не умер этим летом, а его крёстный погиб, отправившись в Министерство магии выручать его. Очищая каждый вечер сознание, он словно искупал перед самим собой вину за смерть Сириуса. К тому же, Гарри знал: повторного присутствия Волдеморта в своем разуме он не переживет. Оставалась надежда, что в новом учебном году директор согласится лично преподавать Гарри окклюменцию. Мерзавец Снейп был отвратительным учителем.


На подоконник приземлилась Букля. Птица держала в клюве конверт, а в когтистых лапках была зажата дохлая мышь. Белоснежная сова неуклюже перебралась на стол.

- Знаешь ли..! – возмущенно произнес Гарри. – Поохотиться могла бы и после того, как доставишь почту!

Показывая, что не желает слушать нотаций, Букля отвернула голову.

- Верх наглости! – буркнул Гарри и, подойдя к белоснежной сове, взял письмо из клюва. Оно было от Рона. – Ты же знаешь, мышей в дом приносить нельзя!

Букля недовольно глянула на него, гордо расправила крылья и улетела, даже не ущипнув легонько клювом на прощанье.

Гарри развернул послание. В глазах запестрило от прыгающих строчек и сливающихся друг с другом слов. Более забористый почерк, пожалуй, был только у полувеликана Хагрида.

«Здорово, Гарри! У меня замечательная новость! Дамблдор наконец разрешил тебе погостить у нас, так что начинай потихоньку паковать вещи. Директор явится за тобой в понедельник.
Гермиона уже приехала. Она просит передать, чтобы ты не был таким же лодырем как я, и посвятил хоть немного своего времени на повторение пройденных материалов.
В целом, у нас всё хорошо. Правда, мама ходит мрачнее тучи из-за решения Билла жениться на Флёр.
Отца повысили», - Гарри усмехнулся: друг писал ему об этом уже в третий раз. – «Теперь он глава Отдела выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов.
Кстати, «Холихедские Гарпии» выиграли матч по квиддичу со счетом 280:100.
Ладно, я пойду – мать гонит меня украшать дом к твоему приезду. Я пытался ей объяснить, что это глупо, но она меня не слушает.
P.S. Надеюсь, твои родственники тебя не достают?»


«Не достают, Рон, - мысленно ответил Гарри. - По крайней мере не так, как раньше».

Собственно, этим летом из-за угрозы Ордена Феникса Дурсли решили сменить тактику: оскорбления сменились игнорированием. Гарри такой расклад вполне устраивал. Теперь дядя Вернон лишь изредка разражался гневной тирадой по какому-нибудь пустяку и то, только для того, чтобы лишний раз показать, кто в доме хозяин. Тётя Петуния, когда её взгляд по какой-либо причине задерживался на Гарри дольше обычного, недовольно поджимала губы и затем цедила сквозь зубы, что ему требуется подстричь газон, приготовить ужин или еще что-то – фантазия у неё была богатая.

А вот Дадли его удивил. Поначалу у Гарри была навязчивая идея, что кузена подменили. Нет, пожалуй, по сравнению с прошлым годом, он стал ещё более мерзопакостным по отношению к окружающим. Теперь Большого Дэ и его банду боялись не только младшеклассники, но и ровесники, и даже ребята постарше. Как Дадли добился такого авторитета, Гарри даже думать не хотелось. Но одно он знал точно: его младшему Дурслю трогать больше не хотелось. Привычного презрения в его взгляде Поттер тоже не видел. У Гарри было только одно объяснение этому феномену: скорее всего, Дадли просто наскучила эта вражда, да и трогать парня, у которого из кармана джинсов выглядывал кончик волшебной палочки, было опасно.

Поддавшись внезапному порыву, Гарри стремительно покинул свою комнату, сделал пару шагов и в нерешительности замер перед дверью, ведущей в комнату кузена. Ругать себя за сиюминутное желание пообщаться было уже поздно – Дадли наверняка слышал его шаги. Будь проклято его недавнее затворничество! Теперь он согласен на компанию Большого Дэ, терроризировавшего его большую часть своей жизни.

«В конце концов, он больше не такая задница», - под этот сомнительный аргумент Гарри пару раз стукнул кулаком в дверь.

Ждать, пока дверь распахнётся, пришлось крайне долго, и всё это время он с замиранием сердца вслушивался в еле уловимые шорохи, доносящиеся из-за закрытой двери.

Дадли встретил его на пороге своей комнаты с отсутствующим выражением лица. В нос ударил едкий запах табачного дыма.

- Проходи, - буркнул Дадли и, шатаясь, пошел к кровати.

Гарри закрыл за собой дверь и огляделся. Дымовая завеса распространилась по всей комнате, и поэтому юноша не сразу смог разглядеть источник дыма – тлеющую сигарету в пепельнице.

Дадли вальяжно развалился на кровати, подцепив пальцами сигарету.

- Нравится курить яд для смертников?

Услышав слова Гарри, он замер с таким выражением лица, словно его попросили подробно описать строение атома лития.

- Цианистый водород, - пояснил Гарри, чувствуя себя глупо – и кто его за язык тянул? – Помнишь, миссис Коулман любила проводить лекции о вреде курения?

Дадли нахмурился, припоминая.

- Уж не та ли фанатичка, которая водила нас на уроках в церковь?

Гарри кивнул.

- Терпеть её не мог, - фыркнул Дадли, делая очередную затяжку, - И никогда не обращал внимания на тот бред, что она несла. Уж не думал, что кто-то её слушал. Кстати, к твоему сведению, позапрошлой осенью она попала под машину. Её ошмётки часа два отскребали от проезжей части.

Из телевизора доносились характерные звуки дешевой порнушки.
Гарри стоило больших усилий, чтобы не скосить глаза на стоящий напротив кровати Дадли большой телевизор, и просто титанических – чтобы не покраснеть.

На прикроватной тумбочке покоилась стопка журналов из той же категории, что и кассета в видеомагнитофоне.

Дым понемногу рассеивался. Чтобы помещение скорее проветрилось, Гарри достал из угла старенький вентилятор и включил его на всю мощь.

На часах пробило девять вечера. На светло-синем небе потихоньку зажигались звёзды.

Гарри сел на синий пуфик возле кровати кузена и насладился блаженной прохладой.

Они сидели в полной тишине, изредка перекидываясь парой незначительных фраз. Кассету зажевало, и теперь из видеомагнитофона, подобно внутренностям из вспоротого брюха, торчала черная глянцевая плёнка.

Через полчаса раздался громкий звонок телефона. Гарри вздрогнул и полностью отогнал от себя остатки сонливости. Дадли, еле ворочая языком и нецензурно высказываясь в адрес звонящего, медленно потянулся к телефону.

- Алло?

По тому, как напряглось лицо Дадли, Гарри понял, что звонили ему вовсе не друзья.

- Да, мам… Я понял… Разумеется, всё в порядке… Нет, он не покидал своей комнаты и ведёт себя тихо… Хорошо… Жду вас с нетерпением… Да, мамуль, пока… Я тебя тоже очень-очень люблю… МАМА, Я ПОЕЛ!!! ПОКА!!!

Дадли с раздражением положил трубку на рычаг.

Гарри вопросительно посмотрел на него.

- Она звонила с заправки недалеко от Вормвуд-Скрабса*, – сказал Дадли таким сочувствующим тоном, словно Гарри недолго осталось жить на этом свете. – Что-то случилось с машиной, и они переночуют в ближайшем мотеле. Завтра днём приедут.

- Ты всегда преподносишь отличные новости в таком трауре?

Дадли неопределенно хмыкнул.

- Поттер, лично мне плевать. Правда, на вечеринку к Малкольму завтра нагрянуть не удастся, переживу… А вот тебе как раз таки радоваться нечему.

- Это еще почему?

- Если ты напряжешь то немногое в своей голове, что я в своё время не успел выбить, то вспомнишь, кто живет на западе Лондона на Хиллари Роуд.

Этот адрес Гарри ни о чем не говорил. Выходит, Дурсли поехали к кому-то на ночь глядя. Так поздно всей семьей обычно едут либо на торжество, либо к родственникам. Первое отпадает. Тётя Петуния обещала Дадли сюрприз. И тут Гарри догадался, о какой персоне шла речь. Он глухо застонал, спрятав лицо в ладонях.

- Вот и я о том же, – произнёс кузен.

Гарри отнял руки от лица как раз вовремя, чтобы заметить, как тот достал новую сигарету и прикурил от дешевенькой зажигалки лимонного цвета.

- Будешь? – Дадли протянул юноше наполовину полную пачку.

- Нет! – раздраженно ответил Гарри.

- Как хочешь, - Дурсль пожал плечами и положил пачку сигарет поверх стопки журналов.

Внутри Гарри всё кипело от злости. Сюрприз! Подумать только! Тётушка Мардж – сюрприз! Он попытался прогнать неприятные воспоминания, связанные с этой женщиной, - но тщетно. В памяти всплывали моменты, как Мардж отзывалась о его мертвых родителях и как он, маленьким, убегал от её свирепого бульдога.

- И что ей дома не сиделось? – выпалил Гарри.

Он поднялся с пуфика и со злости пнул кровать. К списку неудач за сегодняшний день добавились еще ушибленные пальцы ног. Прихрамывая, он подошел к окну и повернулся к Дадли спиной.

- Последний раз она приезжала к нам на Рождество, – сказал младший Дурсль. – Я знаю, что она устроилась на новую работу. Думаю, приедет только на выходные. Так что мучиться тебе придётся недолго.

Наверное, в своей прошлой жизни Гарри был как минимум Элизабет Батори**, раз ему так сурово воздавалось на этом свете! У Дурслей оставалось прожить как раз только выходные! И Судьба не предоставила ему возможности провести оставшиеся дни в этом проклятом доме относительно спокойно.

Тут Гарри заметил на фоне вечернего неба одинокую черную точку. Определенно, это была крупная птица вроде ворона, орла или совы. Поттер молил Мерлина, чтобы это оказалась не почтовая сова: хватит с него сегодня дурных новостей.

Спустя мгновение стало ясно, что Мерлину всё так же глубоко плевать на проблемы Мальчика, который выжил.

Оперение птицы оказалось не белоснежным, как у его красавицы-совы. Это была обыкновенная рыжая сипуха, каких полно, как на почте, так и в хогвартской совятне.

Гарри лихорадочно думал, кто мог ему написать. От друзей письма он получил совсем недавно, Римус ему не писал…

Рыжая сова влетела в распахнутое окно, сев на вытянутую руку Гарри, чем сильно напугала Дадли.

- Не бойся её, - Гарри погладил птицу по макушке и отвязал письмо. – Ты не представляешь для неё интереса.

- Я просто переживаю за чистоту своих полов, – буркнул Дадли.

- Твоим полам нечего терять, - парировал Гарри, кивая на царящий бардак, но всё же поспешил прогнать сову.

Обиженная тем, что ее не угостили лакомством (в комнате Дадли не завалялось ни крошки), сипуха резко сорвалась с руки юноши и вылетела на улицу, оставив на загорелой коже неглубокие царапины.

Обуреваемый дурным предчувствием, он поспешил развернуть послание.

Лицо Гарри окаменело. Ошеломленный, он вглядывался в текст письма, надеясь, что это чья-то дурацкая шутка.

- Что там? – спросил Дадли.

Гарри скомкал послание и убрал в карман. Затем, не спрашивая разрешения, выхватил у кузена из рук сигарету и закурил.

У него были большие проблемы. И, похоже, приезд тётушки Мардж по сравнению с этим - пасхальные праздники.

*Вормвуд-Скрабс (англ. Wormwood Scrubs) – известная бунтами и побегами заключенных тюрьма, расположенная на западе Лондона между больницей Хаммерсмит и парком Вормвуд.

** Элизабет Батори (Elizabeth Bathory), так называемая Кровавая Графиня является самым массовым серийным убийцей в истории. В конце XV — начале XVII веков она совершила более 600 жестоких убийств, причем ее жертвами были молодые девушки. Считается, что венгерская графиня каждую неделю купалась в крови, чтобы сохранить свою красоту.